Касым Исаев
  Персональная страница Касыма Исаева

ОГЛАВЛЕНИЕ:
 
«ВОСТОК – ДЕЛО ТОНКОЕ»,
или ЛИЦО КЫРГЫЗСКОЙ ВЛАСТИ ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА
   
(продолжение)

© 2006-2011, Касым Исаев

Presented by Bekasov.ru

 

 

 

5. СУРОВАЯ СЛАБОСТЬ ПРЕМЬЕРА

Летом 1994 года я встретился в Бишкеке с премьер-министром Апасом Джумагуловым. Разговор зашел о моей работе в Кыргызстане. Он пригласил меня на работу, заявив, что очень заинтересован в этом.

Я дал согласие, так как тоже был заинтересован. Во-первых, хотел уже «осесть» в родном Кыргызстане, к тому же здесь жила моя мать, которой было уже за 80 лет. Во-вторых, мне было неудобно продолжать работу в фонде «Интерприватизация», учитывая, что президент фонда Владимир Щербаков и вице-президент фонда Владимир Дурасов вряд ли испытывали дальнейшее желание вести дела в Кыргызстане.

Джумагулов в беседе со мной посетовал на то, что созыв сессии Жогорку Кенеша будет нескоро. Я сразу признался, что не претендую на высокий пост, кандидата на который должен рассматривать и утверждать парламент. Может быть, лучше назначить меня на должность, входящую в компетенцию главы правительства? Тогда он предложил мне выбрать должность заведующего отделом аппарата правительства – экономического, внешних связей и др. Мой профессиональный опыт в большей степени относился вовсе не рыночным экономическим реформам, поэтому экономический отдел вряд ли мне подходил. Однако промышленную базу Кыргызстана я, разумеется, знал хорошо, и в последние два с половиной года мне больше приходилось взаимодействовать с иностранными компаниями и организациями. Поэтому логично, что я выбрал отдел внешнеэкономических связей. В тот же день было подписано постановление правительства о моем назначении.

Свою работу в правительстве Кыргызстана я начал в подчинении премьер-министра Апаса Джумагулова, который поначалу отнесся ко мне благожелательно. Я его знал раньше. Будучи главой правительства Киргизской ССР, он по два-три раза в год приезжал в Госплан СССР, прежде всего – ко мне, поскольку я, работая сначала главным специалистом по Средней Азии, а потом начальником подразделения по Казахстану и Средней Азии, курировал также и Киргизию. Я всегда обращал внимание на его постоянно озабоченный вид, будто все проблемы Кыргызстана он тащил на своих хрупких плечах.

Предыдущее правительство, возглавляемое Турсунбеком Чынгышевым, ушло в отставку в конце 1993 года после бурных дебатов и скандалов на заседаниях парламента по вопросу о золоте. По результатам «мягкого рейтинга» после голосования в парламенте, было сформировано новое правительство во главе с Джумагуловым.

В то время я как раз находился в Бишкеке. Однажды вечером около гостиницы встретил коллегу Джумагулова по старой их работе заведующими отделами ЦК Компартии Киргизии. В разговоре с ним я сделал предположение:

– Новое правительство во главе с опытным партийным и хозяйственным руководителем, наверное, будет работать лучше, а бывшего молодого неопытного премьера, мне казалось, не все признавали...

­– Наверное, ты не знаешь, Касым, – возразил мой собеседник, – но в свое время Первый секретарь ЦК КП Киргизии Турдакун Усубалиев его приучил (как говорят по-кыргызски, «башка чаап») «не сметь своего мнения иметь». Так что от него ничего дельного ждать не приходится. Будет сидеть и смотреть в рот Акаеву...

Когда я уже начал работать в правительстве, встретил еще одного партийного соратника Джумагулова. Он поздоровался со мной и спросил:

– Ты переехал в Кыргызстан?

Я кивнул.

– Где работаешь?

– У Джумагулова в аппарате. Завотделом внешних связей.

– Да-а, Касым, вот ты всю жизнь работал в Москве и, наверное, не знаешь, как работать в кыргызских условиях... Особенно с Джумагуловым. Будь осторожен с ним. Если даже ты будешь прав, ради своих интересов он сможет тебя подставить и при этом лицемерно это отрицать...

После этих предупреждений мне вдруг вспомнился эпизод в кабинете Джумагулова несколькими годами раньше...

Будучи в Москве, сидя у меня в госплановском кабинете, Джумагулов просил, чтобы, когда я приезжаю в Киргизию в отпуск, обязательно заходил к нему – может, надо будет помочь какой-то вопрос решить... В 1989 и 1991 годах, будучи в отпуске во Фрунзе, перед поездкой на Иссык-Куль я делал визиты вежливости к председателю Совета Министров Киргизской ССР. Так получилось, что оба раза, когда мы сидели вдвоем и беседовали, ему звонил тогдашний Первый секретарь ЦК Компартии Киргизии Абсамат Масалиев. Видели бы вы главу нашего правительства во время этих телефонных разговоров! Его голос совсем изменился, сам он как-то сжался в кресле, почти что сполз на край и в каждом предложении по два раза бормотал: «Абсамат Масалиевич... Абсамат Масалиевич...». Я тогда подумал: неужели у Масалиева стоит видеотелефон и он видит, какую позу принял глава правительства во время разговора? Честно говоря, я с трудом выдерживал до окончания разговора... Я был благодарен Апасу Джумагуловичу за помощь (он мне помог с транспортом до Иссык-Куля), но тогда у меня в душе остался какой-то неприятный осадок.

(... В 2005 году на одном из юбилейных мероприятий я встретился с тем самым партийной коллегой Джумагулова, вспомнили о нашем разговоре около гостиницы в 1993 году. Учитывая всю историю моих взаимоотношений с премьером к тому моменту, я признал, что он был абсолютно прав в отношении Джумагулова. Мой друг Салижан Джигитов, стоявший рядом, добавил, что сам был свидетелем разговора Джумагулова с президентом Акаевым, и премьер в каждом предложении уже повторял новое заклинание уже по три раза в каждом предложении – «Аскар Акаевич... Аскар Акаевич... Аскар Акаевич...». В связи с этим мне вспоминается случай из моей московской практики. В 1970-х годах я как-то сидел с документом для подписания у председателя Госплана СССР Николая Константиновича Байбакова. Он, читая вслух, спокойно рассуждал и уточнял детали по сути документа, иногда даже редактировал, приговаривая «А что, если здесь напишем вот так...». В это время ему позвонил Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев. Байбаков, не суетясь, поднял трубку, поздоровался и разговаривал с главой государства тем же голосом и тоном, что со мной. Благо, разговор был несекретный, и меня не прогнали из кабинета. А у нас в Кыргызстане, признаемся, что творится в подобных случаях? Суета из-за подхалимажа и чинопочитания... Воистину «Восток – дело тонкое»! Какая уж тут «цивилизованность», в основе которой должно быть хотя бы элементарное человеческое взаимное уважение...)

С первой же недели работы я стал свидетелем странного стиля работы главы правительства. Раз в неделю, как и везде, проводится утреннее аппаратное совещание с участием вице-премьеров, руководства аппарата правительства и заведующих отделами (управлениями, департаментами). С озабоченным видом заходит премьер-министр, «поднимает» одного из завотделами и спрашивает:

– Матеев, почему такой-то цех на Хайдарканском ртутном комбинате не работает?

– Апас Джумагулович, у них нет сырья.

– Почему?

Молчание. Я про себя прикидываю, что сейчас последует конкретная установка для решения этого важного вопроса: когда и с участием кого проработать вопрос и представить предложение. Жду напрасно. Завотделом стоит, как провинившийся школьник или студент. А Джумагулов ходит по кабинету. Через некоторое время говорит недовольным голосом:

– Садись.

Осталось только добавить: «Двойка». А премьер дальше продолжает:

– Сыдыкбаев, почему в этом году низкий урожай зерновых в Панфиловском районе?

– Апас Джумагулович, ведь была засуха.

– Сколько голов овец сейчас в Таласской области?

Завотделом молчит. А премьер ходит по кабинету и ­– «Садись». И так далее. А потом воспитательный монолог. К концу совещания установка: «На следующей неделе всем все бросить и сосредоточить все внимание на следующих вопросах...».

Первый раз, выходя из совещания, я обратился к давно здесь работающему коллеге, чтобы посоветоваться по тем вопросам, которых перечислил премьер, и усиленно заняться ими на следующей неделе... Он сразу перебил меня:

– Пусть у тебя голова не болит! Сегодня же он о них сам забудет и больше спрашивать не будет. Это больше воспитательные меры. Если президент по какому-то из них поинтересуется, вот тогда держись...

Пришел к себе в отдел и рассказал своим сотрудникам об аппаратном совещании у премьера. Тогда один из референтов отдела, работавший еще в советское время завотделом торговли управделами киргизского Совета министров, поведал, как ему знакомо, когда завотделами в течение недели, другими делами не занимаясь, ходят, думают и мучительно переживают, как в школе, какой вопрос задаст премьер на аппаратном совещании? Вот такие методы работы правительства... Зато все подчиненные послушны и безропотны...

Спустя примерно два-три месяца после начала моей работы в правительстве ко мне обратился руководитель аппарата правительства (ныне депутат Жогорку Кенеша) Айдарбек Керимкулов: «Мы должны разработать и утвердить новую структуру аппарата Правительства. Касым Исаевич, посмотрите свежим взглядом старую структуру и дайте свои предложения». Я и так знал уже структуру и состав правительства – перечень министерств и ведомств. Прямо скажем, система управления не отвечала экономическим реалиям. Большинство предприятий уже не работало, росла безработица. Понятно, что нужны инвестиции, но у нашей суверенной страны внутренних источников инвестиций попросту нет, поэтому ключевыми становятся инвестиции из-за рубежа. На рельсы рыночной экономики Кыргызстан еще не перешел, и страна могла получать иностранные инвестиции лишь под гарантию правительства, на которое и ляжет основное бремя по ведению работы с иностранными инвесторами. Исходя из этого, я и дал свои предложения по структуре аппарата правительства, в частности, предложив образовать управление экономики, внешнеэкономических связей и иностранных инвестиций в составе двух отделов: отдел экономики и отдел внешних связей и иностранных инвестиций. Мне думалось, что даже если я дал свои предложения, не учтя всего и еще не очень хорошо изучив реальное положение дел, то при обсуждении у премьера меня поправят. Однако неожиданно для меня на следующий день получил уже утвержденную структуру аппарата, включая мои предложения.

Меня назначили заведующим отделом внешних связей и иностранных инвестиций. К этой работе я был готов, но, как впоследствии выяснилось, учел далеко не все. Тема иностранных инвестиций сопровождалась такими серьезными издержками, недоразумениями и стрессами, что реализация многих проектов просто сводилась на нет, а итог привлечения инвестиций получался бессмысленным, иногда даже вредным. Главной негативной причиной, как мне кажется, была выстроенная система управления и взаимоотношений во власти, и я это проиллюстрирую далее в ходе моего повествования.

Все-таки я не до конца изучил реальное положение дел в правительстве, во всяком случае – в его аппарате. Премьер-министр к завотделам и подразделениям аппарата правительства относился не как к своим помощникам в общей работе ради единых целей, а просто как к беспомощным и глупым подчиненным по принципу «я – начальник, ты – дурак».

Особенно ярко это выражалось в кадровой политике.

Отделу внешних связей и иностранных инвестиций определили штатную численность 9 человек. Нас в отделе уже работало 2 человека. Я стал готовить предложения по должностям с учетом значимости и сложности выполняемых работ. Я наивно думал, что раз я на государственной службе, то перед подбором конкретных работников надо согласовать их с непосредственным начальником – руководителем аппарата. И вдруг начал получать уже подписанные решения о назначениях на те или иные должности в моем отделе «котов в мешке». Позвонил кадровику, мол, могу хоть познакомиться до подписания решения, с кем буду работать? Наверное, мою «просьбу» передали руководителю аппарата. Мне перезвонил Керимкулов и начал называть фамилии назначенцев, комментируя: «...это человек Джумагулова, это – тоже премьер-министра, а вот это – первого вице-премьера Матубраимова...». Никаких иных характеристик (тем более – профессиональных) я не получил. Видимо, пристраивание на «непыльную» работу тех или иных родственников, свояков и «знакомцев» было достаточным основанием для создания и расширения любого из правительственных отделов...

Пришел, например, ко мне молодой человек и говорит, что работал в Чуйской облгосадминистрации. Когда Апас Джумагулович уходил возглавлять правительство, а на его место пришел Феликс Кулов, было с ними обговорено, что этот молодой человек перейдет работать в аппарат правительства заниматься иностранными инвестициями. Я философски заметил, что раз так, то и решай с ними этот вопрос, так как я, судя по всему, уже все равно ничего по кадрам не решаю. По крайней мере, иди к Керимкулову.

На следующий день мне позвонил руководитель аппарата и сообщил, что от премьер-министра направляется ко мне в отдел еще один работник. Разумеется, им оказался тот парень, который был у меня накануне. У меня в отделе он поработал референтом полгода, после чего попросил представить его на повышение в должности. У меня с ним состоялся откровенный разговор, в ходе которого я отметил, что он еще ни разу не пытался самостоятельно выполнить порученное задание, не желая даже попытаться вникнуть в суть вопроса и каждый раз приходя с вопросом: «Что будем делать с этим документом?». Разумеется, я не откликнулся на его просьбу. Через некоторое время он попросту перешел в администрацию президента Кыргызстана.

(Прошло несколько лет. Однажды, после моего ухода на пенсию, мне домой звонит этот мой бывший референт и говорит, что меня приглашает на прием новый премьер-министр Амангельды Муралиев. Звонил он уже в качестве начальника организационного управления аппарата премьер-министра, отвечая за кадровые вопросы. Прошло еще два-три года, и он уже заместитель (затем – первый заместитель) губернатора области. В 2005 году, после парламентских выборов, он уже стал губернатором области. Мне представляется, что он очень хорошо усвоил кыргызский метод подбора, расстановки и выдвижения кадров. Однажды я прочитал в прессе, что во время президентской предвыборной кампании 2005 года администрация возглавляемой им области публично подарила Курманбеку Бакиеву породного скакуна и дорогостоящую национальную одежду. Не стоит и сомневаться, что деловые и профессиональные качества такого губернатора будут оценены по достоинству... И лозунги «мартовской революции» не имеют никакого значения.)

На одном из аппаратных совещаний Джумагулов сделал замечание в мой адрес, что отдел до сих пор не доложил о состоянии использования иностранных инвестиций. Я со дня назначения пытался изучить все документы, которые остались в наследство от предыдущего хозяина кабинета, включая те, что касались иностранных инвестиций и экономической помощи. Никакой информации по этой теме так и не нашел, кроме одной нескромной записки Аскара Сарыгулова, генерального директора исполнительного органа Государственной комиссии Кыргызстана по иностранным инвестициям и экономической помощи (Госкоминвеста). В указанной записке говорилось, что представленные республиканским Минэкономики (министр А. Муралиев) проекты по использованию кредита от Турции в сумме 75 млн. долларов США являются неэффективными, поэтому гендирекция Госкоминвеста представила свой вариант наиболее эффективных для страны проектов. (Как известно, скандалы по этим проектам до сих пор не утихают. Но о турецком кредите позже расскажу отдельно.)

Стал искать пути получения необходимой информации по использованию полученных инвестиций и экономической помощи (грантов). Поручил своему заместителю связаться с гендирекцией Госкоминвеста и узнать, как от них получить информацию об иностранных инвестициях для премьер-министра. Заместитель сообщил мне, что говорил с ученым секретарем Гендирекции и та сказала, что все будет только с разрешения Аскара Сарыгулова. Я позвонил ему и объяснил, что премьер-министр просит представить ему подробную информацию о состоянии использования кредитов, займов и грантов. «Я сам ему представлю», – ответил Сарыгулов. Я возразил: «Он требует, чтобы в аппарате правительства была база данных, чтобы следить за движением средств и контролировать». Тогда Сарыгулов потребовал, чтобы за подписью руководства был направлен официальный запрос.

В свое время я внимательно прочитал документ о распределении обязанностей премьера и вице-премьеров. Раньше отдел внешних связей курировал сам премьер-министр, а когда утвердили новую структуру аппарата правительства, то мой отдел почему-то передали первому вице-премьеру Алмамбету Матубраимову. Поэтому я подготовил проект письма-запроса в гендирекцию Госкоминвеста за подписью Матубраимова. Когда я пришел к нему за подписью, он с улыбкой посмотрел на меня и сказал:

– Байке, не могу я это подписать.

­– Гендирекция при Госкоминвесте, – пояснил я. – В указе президента сказано, что первый вице-премьер является первым зампредседателя Госкоминвеста. Вы же требуете от меня аналитические материалы по инвестициям...

– Я-то от вас ничего не требую. Все равно не могу подписать. Если премьер требует, пусть он и подпишет...

Когда премьер-министр встречался с иностранными делегациями, представителями международных организаций и послами иностранных государств, для участия в этих встречах приглашали и меня. Используя такую оказию, после одной из встреч я задержался и сказал:

– Апас Джумагулович, я хотел бы с вами обсудить кое-что по работе отдела. Вы, как глава правительства, правомерно требуете от меня обеспечить вас аналитическими материалами, но руководители отдельных ведомств говорят, что мы вроде бы не имеем доступа к соответствующей информации...

Он тут же перебил меня:

– Сейчас у меня нет времени. Я вас вызову, и мы поговорим.

– Если возможно, завтра?

– Да, завтра.

Наверняка он понял, о чем пойдет речь, и был вовсе не в восторге от перспективы обсуждать со мной это. Ведь по сути разговор должен был пойти о том, кто на самом деле «правит бал» в Кыргызстане по вопросам иностранных инвестиций и экономической помощи. Кто угодно, только не премьер-министр. И не первый вице-премьер, отказавшийся подписать мой запрос в Госкоминвест. Изучив соответствующие указы Президента, я осознал, что, по прямому определению президента Акаева, эти вопросы целиком были отданы под контроль гендиректора Госкоминвеста Аскара Сарыгулова.

На следующий день премьер меня не пригласил. И на следующей неделе разговор не состоялся. Я еще два раза напоминал ему об этом, и явно расстраивал его этим. Что ж, больше я его не злил. К тому времени еще один его соратник по правительству дал мне дельный совет: «Вы, Касым Исаевич, прежде чем Апасу Джумагуловичу по делу что-то говорить, и неважно – что вы думаете и знаете, хоть вы трижды правы, – сначала угадайте, что он хочет от вас услышать, а потом это и скажите. Не можете сказать – тогда лучше молчите.» Мне настоятельно советовали следовать именно такой линии поведения, если я не хочу попасть в неприятности. (Какое-то время мне удавалось хотя бы молчать... До поры до времени.)

Однажды в разговоре с Джумагуловым по теме все увеличивавшегося количества неработающих предприятий и растущего числа безработных в стране я спровоцировал включить в план работы правительства разработку государственной инвестиционной программы (хотя бы на несколько лет вперед), разумеется, за счет иностранных инвестиций, так как отечественных попросту нет. Он согласился. Я официально внес предложение, которое включили в утвержденный план работы правительства. Ответственным за организацию разработки программы стал мой отдел.

По моему запросу об участии в этой работе поступили ответы министра экономики Таалайбека Койчуманова и министра финансов Кемелбека Нанаева. Оба не могли принять участие в разработке программы, так как их не привлекали в качестве заинтересованных ведомств как при получении кредитов и экономической помощи (грантов), так и при их распределении для использования. Дополнительно я переговорил с ними по телефону и услышал от них, что вся эта тематика в компетенции только Аскара Сарыгулова, гендиректора Госкоминвеста. Естественно, по благословению президента Акаева.

Доложил главе правительства. Он аж сморщился и молчит. Я подождал, встал и молча ушел. Пока шел к своему кабинету, размышлял, осознает ли премьер ситуацию со своими реальными полномочиями в этой системе власти. Через некоторое время мне позвонил премьер и сказал: «Я переговорил с Сарыгуловым, он хочет сам разработать программу и просит 3 месяца. Возьмите на контроль».

Через три месяца звоню в Госкоминвест Сарыгулову и спрашиваю о проекте инвестиционной программы. Он ответил, что проект готов, но сейчас переводится. Я удивился, зачем переводить на кыргызский язык? «Нет, – объяснил Сарыгулов, – переводят с английского на русский». Я было порадовался, что в гендирекции Госкоминвеста столь продвинутые работники, что документы уже пишут на английском языке, но Сарыгулов признался, что поручил разработать программу иностранным советникам и экспертам. «Через месяц представлю», – пообещал он.

Когда я работал в 1978-1980 годах в специальной группе Госплана СССР советником Национальной плановой комиссии Мозамбика (африканской страны, получившей независимость в 1975 году), изучал программу, разработанную экспертами и советниками западных стран и стран третьего мира, где рассуждения, как правило, идут на условных примерах с красивыми диаграммами и графиками, а к реальной жизни страны, к сожалению, имеют мало отношения. Вот подобный документ и представил Аскар Сарыгулов через месяц. Я передал его на ознакомление премьеру. Через неделю позвонил советник Джумагулова Эмильбек Каптагаев и сообщил:

– Касым Исаевич, Апас Джумагулович поручил мне сделать для него выжимку из инвестиционной программы, представленной Сарыгуловым. Тут выжимать нечего... Непонятно ничего, даже не за что зацепиться...

– Я знаю. Так и доложи своему шефу. Зато, Эмиль, за разработку этого тома макулатуры кто-то мог «отвалить» солидную сумму из выделенных для нашей страны кредитов по разделу «Техническая помощь» иностранным и отечественным разработчикам... И неразработчикам тоже...

Таким образом, было сделано все, чтобы объемы полученных кредитов и грантов, их распределение и использование не стали прозрачными. Потом я уехал в командировку. Джумагулов больше не напоминал мне об инвестиционной программе. А я не напоминал ему. Ясно было, что бесполезно, – так зачем же зря расстраивать премьера?

Не слушать советов о правилах поведения с премьером и проявлять инициативу – значило наживать себе врага в лице собственного шефа. Постепенно Джумагулов перестал брать меня с собой на все встречи с иностранными делегациями. Но во время тех, на которые все-таки брал, он не переставал меня удивлять. Еще будучи председателем Совета министров Киргизской ССР, он на приемах в Госплане СССР всегда докладывал заученные показатели социально-экономического развития республики. Эту привычку сохранил и после получения Кыргызстаном независимости, засыпая иностранцев числовыми показателями, независимо от того, слушают они его или нет. К сожалению, путал цифры. Он недовольно оглядывался на меня, поскольку я смотрел на него удивленно, когда он откровенно врал. В 1994 году на переговорах с представителями Международного Валютного Фонда и Всемирного Банка он почти что клялся, что к концу года в республике не останется ни одного колхоза. Даже не обсуждая, просто давал обязательство, наверное, желая создать впечатление, что идет реформа и есть основания просить кредиты. Не исключено, что такую установку давал физик-теоретик Акаев. Ведь было уже известно к тому времени, что творилось там, где разогнали колхозы, и что там, где колхозы сохранили либо обозвали кооперативами или объединенными крестьянскими хозяйствами, у сельчан жизнь была получше.

Вспоминается одно заседание Правительства, где обсуждался вопрос о ходе аграрной реформы в Таласской области. Докладывал губернатор области Тойчубек Касымов. Суть доклада заключалась в том, что после разукрупнения колхозов количество хозяйств в области увеличилось почти в пять раз. Вот это и называлась аграрной реформой. О других качественных изменениях ничего сказано не было. А суть содоклада министра сельского хозяйства Бекболота Талгарбекова заключалась в критике проведенного разукрупнения колхозов в области: создание крестьянских хозяйств проводилось механически, то есть каждый крупный колхоз просто разделялся на 5 мелких колхозов. В результате количество работников, непосредственно не связанных с производством сельхозпродукции, также увеличилось почти на столько же. Никто так и не понимал тогда задач и целей этой самой аграрной реформы.

Оставался еще один аграрник, который, судя по всему, в душе был против такой аграрной реформы ради получения кредитов. Я имею в виду ныне покойного Жумгалбека Аманбаева, тогда – вице-премьера. Председательствующий премьер-министр Джумагулов дал ему слово:

– Жумгалбек Бексултанович, у вас есть сказать что-нибудь?

– Тойчу, – обратился Аманбаев к Касымову, – вот когда я был секретарем ЦК Компартии Киргизии по сельскому хозяйству, поголовье овец и коз в Таласской области достигло 1 млн. голов. Ты хоть знаешь, сколько голов сейчас осталось? Или все съели?

– Нет еще, – пробормотал губернатор.

– Я думаю, если так пойдут дела да рассуждения об аграрной реформе, когда вы сами не знаете, чего хотите, то, наверное, скоро только вы с Талгарбековым вдвоем в обнимку и останетесь...

Однажды премьер-министр принимал посла США Айрин Мэллой (я тоже был приглашен). Она начала ставить перед Джумагуловым конкретные вопросы. Он сразу, показывая на меня, сказал, что вот он все запишет, вместе разберемся и вам сообщим. И, обращаясь ко мне: «А вы завтра же доложите мне!» Посол обратила внимание, что США оказывают гуманитарную помощь Кыргызстану поставкой пшеницы, которую мы должны продавать по согласованной льготной цене, а поступившие деньги следует аккумулировать на соответствующем счете, информировать нас о процессе, для того чтобы американцам в итоге решить, куда направить вырученные деньги. «По нашим сведениям, вы раздаете пшеницу, но денег за нее полностью не собираете», – предъявила претензию Мэллой.

На следующий день я встретился с вице-премьером Аманбаевым. Были приглашены ответственные за «пшеничный проект» лица, чтобы обговорить, как организовать выполнение обещаний, данных американскому послу. Я по всем вопросам подготовился и отправился докладывать премьер-министру. Реакция его была странной: как будто я пришел что-то просить и оторвал его от важных дел. В ответ на его раздраженную фразу «У меня нет времени!» я молча ушел.

Мне потом объяснили, что это, оказывается, просто привычка показывать посторонним, что он большой начальник и уверенно дает задания подчиненным. Многие в правительстве намучились, когда премьер зачастую по два-три раза в день переназначал совещание с одними теми же представителями министерств и ведомств, после того как они по полчаса и больше сидели у него в приемной. Впрочем, это приемлемые издержки, если бы на этих совещаниях или заседаниях правительства все-таки решались какие-то вопросы. Однако, в основном, это были мероприятия в стиле «поговорили и разошлись». Невольно складывалось впечатление, что глава правительства упорно избегал брать на себя ответственность.

Такой стиль работы «большого начальника» не только нарушает режим работы всей вертикали подчиненных, но и наносит серьезный моральный урон. Такой «дурной» пример перенял у своего шефа и его друг, тогдашний вице-премьер А. Моисеев. Вспоминаю такой случай. К нам приехала правительственная делегация Синьцзянь-Уйгурского автономного района КНР во главе зампредом его правительства. Моисеев назначил встречу с делегацией. Он один раз уже перенес встречу из-за Джумагулова. На повторно назначенное время премьер неожиданно назначает заседание правительства. Моисеев просит меня и другого завотделом Уларбека Матеева встретить делегацию, посидеть с ними и что-нибудь рассказать. А сам отправился на заседание. Сидя в президиуме заседания, он не мог решиться объяснить премьеру ситуацию. Китайская делегация из десяти человек немного посидела с нами и ушла.

Что тут скажешь? От руководителей, которые не умеют организовать свою работу и не уважают время других (включая подчиненных), вряд ли можно ждать чего-либо конструктивного. Да и стоит ли им самим тогда ждать уважения от других?

Впрочем, можно понять и Джумагулова, и Моисеева. Им было с кого брать пример. По непунктуальности и необязательности, по-моему, всем фору мог дать президент Акаев. Приведу один пример. В середине 90-х годов в Кыргызстан прибыла правительственная делегация Чешской Республики во главе с первым вице-премьером, министром финансов. Программа работы делегации составлена и согласована. Накануне вечером звонят из администрации президента и сообщают, что утром, после встречи делегации в аэропорту, надо ее везти к 10 часам сразу к президенту Акаеву на прием. Встретив делегацию, мы из аэропорта едем прямо в Белый Дом. С западной стороны, как положено, постелили красную дорожку, внутри здания ­– ковры. Поднимаемся... а президента нет на месте. Самое главное, никто не знает, где он и когда вернется. Первый вице-премьер КР Абдыжапар Тагаев, сопровождающий делегацию, тоже не ожидал такого. По протоколу и правилам, не положено заводить иностранную делегацию в не подготовленный специально служебный кабинет в здании правительства. Но, нарушив это, пригласили делегацию в кабинет Тагаева и, сидя там, дождались, наконец, президента. Я даже не буду пытаться кривить душой, пытаясь представить это исключением из правил. К сожалению, подобные случаи в нашей стране – далеко не исключение. Если уж первое лицо государства своим поведением постоянно разрушал не только планы, но и нервную систему многих людей, то вся «вертикаль власти» рассматривала это как норму.

Еще в первой половине 90-х годов, в связи с массовыми остановками производств (особенно крупных современных промышленных предприятий), ростом безработицы и резким оттоком русскоязычного населения (особенно высококвалифицированных специалистов), президент Акаев все чаще стал публично выступать перед народом. Он заявлял, что все равно, кто будет покупать в собственность пакеты акций предприятий – лишь бы они работали и производили продукцию, на них трудились наши граждане, а предприятия платили налоги для увеличения доходной части госбюджета.

Это, прямо скажем, лицемерное заявление президента полностью расходилось с делом. Некоторые бывшие министры СССР, руководившие в прошлом этими предприятиями и знавшие их состояние, пытались помочь нам удержать их на плаву или даже развивать. Но, наткнувшись на глухую стену со стороны новых хозяев, покидали Кыргызстан разочарованными. Россияне пытались помочь, но, видимо, кыргызской стороне было нужно нечто иное. Откровенно говоря, многие новые хозяева надеялись, что приедут добрые богатые инвесторы из «дальнего» зарубежья и наполнят их карманы «инвестициями». Что ж, некоторым это действительно удалось, только к реальным инвестициям это не имеет никакого отношения.

В октябре 1995 года в нашу страну приехала правительственная делегация России в составе первого зампреда правительства Алексея Большакова, министра по сотрудничеству со странами СНГ Валерия Серова и других руководящих чиновников. В переговорах с кыргызской стороны участвовали премьер-министр Апас Джумагулов, первый вице-премьер Абдыжапар Тагаев, министр Ян Фишер. В результате переговоров 13 октября 1995 года в Чолпон-Ате было подписано межправительственное соглашение, по которому правительство Кыргызстана обязуется в течение месяца предоставить правительству России перечень предприятий с соответствующими технико-экономическими характеристиками, в восстановлении и развитии которых кыргызская сторона дает согласие российской стороне принять участие, для чего та выбирает из перечня наиболее интересные для себя предприятия. После согласования списка определяются необходимые инвестиции, которые должны быть вложены Россией, и соответствующий пакет акций по каждому предприятию, который должен быть передан российской стороне в счет погашения государственного долга Кыргызстана.

Ни через месяц, ни через год, ни в дальнейшем предложение по перечню предприятий российской стороне так и не было предоставлено. Чего только не наслушались (и не только по этому вопросу) мы с Яном Фишером от официальных лиц России, особенно от министра по сотрудничеству со странами СНГ Валерия Серова, который по профессии строитель и в советское время был зампредседателя Госплана СССР, затем председателем Госстроя СССР (там его заместителем отбывал свою опалу Борис Ельцин). Однажды в Москве мы зашли к Серову поздравить его с назначением зампредом правительства России. Он начал разговор вопросом:

­– Где этот ваш трепач? Он премьер-министр или нет? За кого вы его держите? Недавно он здесь сидел, – показывал на кресло, – и клялся, что через неделю «он у вас будет». Прошел уже месяц – и до сих пор ничего нет! Ведь по вашей просьбе уговорил Большакова, что Кыргызстану нужно помочь, и привез его, а теперь мне даже неудобно перед ним...

Речь шла о злополучном перечне предприятий. Дело в том, что этот список должен составить минэкономики (Таалайбек Койчуманов) совместно с фондом госимущества (Аскар Сарыгулов), а они в переговорах и в подписании соглашения не участвовали, подписей премьера и первого вице-премьера не признавали – такое могло быть разве что благодаря попустительству или с одобрения президента Акаева. Действительно возникал вопрос: за кого Акаев держал Джумагулова? Отдельные руководители министерств и ведомств, получается, были сами себе правительство?

Возвратившись из Москвы, министр Ян Фишер доложил премьер-министру, что заместитель председателя правительства России Валерий Серов спрашивает, когда же правительство Кыргызстана в лице Джумагулова выполнит свое обязательство по подписанному межправительственному соглашению? Или же Кыргызстан хочет денонсировать его?

Джумагулов Фишеру:

– А вы что, не можете заставить Сарыгулова и Койчуманова выполнить соглашение?

– ?

– Ладно, давайте пригласите их обоих ко мне завтра к 15 часам.

Ян Ефимович позвонил мне, рассказал это и попросил меня подойти к указанному времени в приемную премьер-министра.

На следующий день Сарыгулов с Койчумановым просто не пришли, проигнорировав вызов главы правительства. Даже не позвонили.

Мне было по-человечески очень жаль Апаса Джумагуловича! Неужели его человеческая гордость позволяла в течение долгого времени по сути имитировать работу главы правительства суверенной страны? Думаю, сам он прекрасно понимал свое положение. Ведь эти министры (да не только они!) не первый и не последний раз поступали так с ним, чувствуя за собой благословление президента Акаева. Неудивительно, что в свою очередь Джумагулов сам беспричинно «пикировал как коршун» на своих подчиненных... В системе кыргызской власти совсем не оставалось места взаимному уважению, его заменил угоднический страх (снизу вверх) и высокомерное чванство (сверху вниз). И в такой системе только люди своеобразных профессиональных и человеческих качеств могли удержаться на посту главы правительства.

(Ирония судьбы – сейчас они оба, бывший президент Акаев и бывший премьер Джумагулов, обитают в Москве. Первый читает лекции студентам, вернувшись, пожалуй, к положенному ему делу, а второй, будучи послом Кыргызстана в России, возможно, продолжает своими обещаниями морочить головы россиянам.)

Впрочем, узнав о подписанном соглашении между Россией и Киргизией, некоторые организации из России сами вышли на кыргызских партнеров, не дожидаясь действий наших госорганов. Бывший министр электротехнической промышленности СССР, председатель ассоциации электротехнической промышленности России Олег Анфимов вышел на нас с проектом соглашения с Фондом госимущества о приобретении 34% акций завода «Кыргызэлектродвигатель» с последующими инвестициями. В бытность его министром СССР указанный завод специализировался на выпуске электродвигателей малой мощности, на которые серьезный спрос на территории стран СНГ. Сколько раз он звонил в правительство Кыргызстана и сколько телеграмм прислал! Выпустили даже распоряжение правительства, обязывающее Фонд госимущества подписать по этому заводу соглашение. Все было проигнорировано. Директор завода так ничего и не смог сделать, видимо, не смог выполнить условия, выставленные председателем Фонда госимущества Аскаром Сарыгуловым. В итоге, как говорится, «завод приказал долго жить».

При поддержке того же Анфимова были сохранены и до сих пор функционируют Майли-Сайский электроламповый завод и завод «Электротехник». Будучи в Москве, я зашел в магазин «Электротовары», купил несколько электрических лампочек международного стандарта и был очень рад, прочитав на них «МЭЛЗ» («Майли-Сайский электроламповый завод»).

По отдельной просьбе россиян было принято также распоряжение о продаже акций в счет погашения нашего долга двух табакфермзаводов для производства в России дешевых и крепких сигарет. И здесь российские представители не могли долго «пробить» тот же Фонд госимущества Кыргызстана. Более того, руководители ГАК «Кыргызтамекиси» захотели очень много заработать на кыргызском табаке, причем не рубли, а СКВ. Итог: недавно в телепередаче видел, как наши табаководы льют слезы о том, что за сданный табак очень мало дают денег – и не валюты, а сомов, на которые и семью не прокормить.

Прошло более десяти лет со времени подписания упомянутого межправительственного соглашения, которое осталось невыполненным. Теперь власти Кыргызстана по новой начинают переговоры с Россией об инвестировании в промышленные и иные объекты на территории Кыргызстана.

А кыргызская экономика заплатила непомерную цену за построенную систему власти, при которой президента устраивало лишь недееспособное правительство.

продолжение >>>

 


 


 

Rambler's Top100
Hosted by uCoz